Мальчику тут же стало стыдно за свои мысли. «Как мне могло прийти в голову такое? — упрекнул себя Джонатан. — Это же мой отец. Он не может свихнуться. И, конечно, мы пережили все мучения не напрасно. А как же иначе?»

— Я искал Гуди уже в пяти колониях, — рассуждал в это время Эзра. — И никого из них не нашел. Но теперь… — он приподнял шляпу и мускулистой рукой пригладил прямые черные волосы, — теперь я уверен. Знаю, что они здесь. Чую, что наконец-то напал на их след.

— Эзра, — донесся из задней части фургона голос жены. — Пожалуйста, придержи коня. Девочек укачало.

Муж неохотно ослабил поводья. Джонатан повернулся и оглядел внутренность фургона.

Его мать Джейн и двое сестричек, Абигайль и Рашель, с трудом умещались среди нагроможденного там семейного скарба: различной кухонной утвари, одежды, одеял, передававшейся по наследству Библии и небольшого запаса продовольствия.

— Мы уже почти приехали, мама, — сказал Джонатан тихо. Интересно, обрадуется она этому или нет?

— Ура! — закричала трехлетняя Рашель, хлопая в ладоши. Домотканое муслиновое платьице и выбивающиеся из-под чепчика светлые кудряшки делали ее похожей на ангелочка.

Джейн Файер только молча кивнула. Она вы глядела утомленной, вокруг глаз пролегли морщины. Женщина была одета в грубое льняное платье и белый чепчик.

— Выбраться из этого фургона будет настоящим счастьем, — заметила Абигайль, рыжая восьмилетняя девчонка с озорными голубыми глазами. На ней было льняное платье в синюю и белую полоску и белый чепчик с синими лентами. Она посмотрела на брата, который в свои двенадцать лет был для нее почти взрослым.

— Мама, неужели мы сегодня наконец-то остановимся? Неужели будем спать в постели?

— Надеюсь, Абигайль, — ответила Джейн.

— Спрошу у папы, — сказала девочка. Она поднялась, собираясь пробраться вперед, но мать усадила ее на место.